действительно ли я проявил чрезмерный оптимизм. Он вынул из кармана записную книжку в красном переплете и показал мне список своих предстоящих публичных выступлений и даты, на которые они были назначены.

- Способность выступать, удовольствие, которое я при этом испытываю, дополнительная польза, которую я могу приносить обществу, - все это входит в число самых радостных явлений в моей жизни.

Незадолго перед этим в Вашингтоне состоялась важная конференция по вопросам разоружения. Когда стало известно, что английский премьер-министр намеревается принять в ней участие, филадельфийские баптисты послали ему телеграмму с приглашением выступить на массовом митинге, который было решено созвать в их городе. И мистер Джент сообщил мне, что из всех баптистов города именно его попросили представить аудитории английского премьера.

И это был тот самый человек, который менее трех лет назад сидел со мной за этим самым столом и мрачно спрашивал, что я думаю по поводу того, сможет ли он когда-либо научиться выступать публично! Была ли та быстрота, с которой он приобрел способность выступать, необычным явлением? Вовсе нет. Наблюдались сотни таких же примеров.

Приведу лишь один из них. Несколько лет назад один бруклинский врач - назовем его доктором Кэртисом - провел зиму во Флориде неподалеку от тренировочной площадки бейсбольной команды "Гиганты". Будучи заядлым бейсбольным болельщиком, он часто ходил смотреть на ее тренировки.

Вскоре он очень подружился с командой, и его пригласили на банкет, устроенный в ее честь.

После того как были поданы кофе и орехи, некоторых почетных гостей попросили "сказать несколько слов". И совершенно неожиданно, как снег на голову, на него обрушились слова распорядителя:

- Сегодня здесь присутствует врач, и я попрошу доктора Кэртиса рассказать нам об охране здоровья бейсболистов.

Был ли он подготовлен для такого выступления? Конечно, был. У него была прекраснейшая подготовка - он изучал гигиену и работал лечащим врачом почти треть века. Он мог бы, сидя в кресле, проговорить на эту тему хоть всю ночь с человеком, сидящим рядом. Но встать и то же самое сказать даже небольшой аудитории - это было совсем другое дело. Это его парализовало, у него началось сердцебиение и перебои. Он никогда в жизни не выступал публично, и все мысли немедленно испарились из его головы.

Что было делать? Присутствующие аплодировали, все на него смотрели. Он покачал головой, но это только усилило аплодисменты и просьбы. Возгласы: "Доктор Кэртис! Говорите! Говорите!" - становились все громче и настоятельнее.

Кэртис пришел в подлинное отчаяние. Он знал, что не сможет